Отрывок из героической поэмы без пролога и с кратким эпилогом "О путешествии и сражениях двух благородных дворян: маркиза Кавендиша и графа дель Кано в Вест-Индии"

(читать только с пафосом)

Глава 1

...О, наконец пробил тот час,
Когда два мужа благородных
Попрали трапы каравелл,
Пройдя верхом средь толп народных.
Их лик безумьем багровел.

Кадис содрогнулся от залпа,
И пять красавцев-кораблей
В порядке строгом выступали.
Налей-ка, друг христьянин, пей!
Гляди, чтоб руки не устали
Держать вина резной кувшин.

Маркиз и граф - само величье:
Ладони вскинули к светилу и,
Потупив слегка обличья,
Скатили чистую слезу.

Священник храбрый, что военный,
Держась за гитовы рукою,
Он нависал над бездной вод.
Держал он крест перед собою,
Молил спасти их от невзгод,
Что Провидением посланы могли быть.

О, Старый свет, прощай! Взрастил
Ты доблестных мужей великих,
Ты их к познанью пристрастил,
И ты прижал святые лики
К могучим грудям двух дворян.

Команды набраны умело:
Здесь только старшие сыны
Своих отцов достойной крови.
Сердца их в бой идти готовы,
Но сталь сердца их холодит!

Стоят рядами аркебузы-
Полками гвардии солдат-
И ждут, когда им разрешат
Презренного молчанья узы
Порвать. И пусть вовсю дымит фитиль!

Раздался крик печальной птицы:
То чайка медленно и плавно
Кружила в небе. Что же, славно!
Напишем новые странице об этом подвиге христьян.

Прошла неделя, две, четыре.
Пять каравелл в союзе дружном
Взрезали волны океана,
А ветер звуками органа
Лелеял слух великодушно -
Читал неведомый псалтырь.

Священник грезил: монастырь
Покинул он, чтоб иноверцам
Глаза невидящи прозрить.
За это, может быть, стрелою
Пронзенный будет, и душою
Тогда он сможет воспарить,
Найти у Господа отраду.

Испанский флаг, как будто птица,
Трепещет шелковым крылом.
Ему вторит флаг португальский,
И рыбы странной гомон адский
Таит коварство за бортом.

Глава 2

С утра до вечера дель Кано,
Кавендиш, друг его любезный,
Соленым ветром обдувались
И с ним печально расставались,
Когда звучал призыв уместный
В кают компанию поесть.

Бывало, вынырнет из моря
Крылатый демон кровоглазый
И телом стально заблестит,
Но в тот же миг стрела летит
И поражает пучеглазый,
Один из трех кровавый глаз.
Бывало, в шахматы играют
Маркиз и граф в уединенье.
И, хмуря умные чела
(Кому б Фортуна помогла
Из них, чтоб преуспеть в везенье!)
Лукаво двигают коня.

Бывало даже, что мечом
Они решали спор угрюмый ,
Фехтуя будто самураи:
Дворяне, шпагами играя,
Кололи воздух в темном трюме.
Да и на палубе могли.

Так будни шли. Впередсмотрящий,
Что вперил в даль орлиный взор,
Издал вдруг крик как гром разящий:
- Земля! Воистину земля!
Маркиз и граф, забыв про спор,
Вина испили вдохновенно.
И вот теперь попеременно
Труба подзорная в руках
(Подобная стволу пищали)
У двух дворян, что изучали
Земную твердь с улыбкой на устах.
А воздух криком сотрясался:
Похоже граф перестарался,
Поскольку десять бочек рому
Поднять на палубу велел.
Маркиз наш тоже преуспел,
Поддавшись соблазну такому,
Он вмиг бочонок осушил.

Затем эскадра подступила
К вратам земли обетованной .
И губернатор, скинув шляпу,
Склонив главу на грудь арапу,
Вовсю рыдал он беспрестанно,
Роняя счастия слезу.

Глава 3

Столы уставлены богато,
Длиной почти в морскую милю.
За ними чествуют мужей;
А грохот вило и ножей
Во мирной битве во всю силу
Легко прибоя шум унизил.

У камня корчится язычник,
Пробитый пулями солдат.
Он умирал, Христа не зная.
Он даже кровью истекая,
Пытался всыпать в кубки яд.
Но был сражен рукой дель Кано.

Ложились поздно или рано -
Никто не ведает сего.
Речей уж сказано изрядно,
За Их Величеств пили ладно,
Но, право, более всего
За бой последний и победный.

Пришел рассвет - красавец бледный -
И озарил пять кораблей,
Которых с песней нагружали
Конями чудными, что ржали,
Страшась неведомых людей
В одеждах легких и коротких.

Прошло два дня. Взметнулся парус
Эскадры нашей, словно крыла,
Вскипели воды дучезарны,
И, плача, ваш поэт бездарный
Молился Музе, чтоб открыла
Волшебных рифм златой сундук.

Армада, жерлами зияя,
Подходит к устию реки.
Брега враждебны и пологи,
Быть может, тайные остроги,
За милю чуют рысаки
И бьют копытами тревожно.
Священник крестит осторожно
Чужие воды под собой.
И христиане, вынув шпаги,
Ревниво ждут, когда ватаги
Врагов, сокрытые листвой,
Возникнут вдруг из врат Аида.

Построясь в стройную колонну,
Пять каравелл ушли навстречу
Боям священным долгожданным,
А христиане словом бранным
Ругали демонов что вечер,
Косясь на мрачные леса.

А те - коварные телеса
Воздвигли грозными рядами.
В них крик животного случайный
Имел, быть может, смысл тайный,
А лес зелеными устами
Ему со злобой отвечал...

Когда в права вступило утро,
Маркиз увидел, что стрелою
Пронзен красавец рулевой.
И в гневе 10 раз ногою
Кавендиш топнул, а рукою
Уже хватался за эфес.

Глаза его подобны рысьим.
Смотрите, вот уже дымит
Фитиль могучей аркебузы -
Разорваны молчанья узы:
Язычник с дерева летит,
Нечистой кровью истекая.
А гром орудий, нарастая,
Нарушил строй врагов презренных,
Что рвали луков тетиву!
Спешим мы новую главу
Начать о подвигах знаменных
Христом любимых христиан.

Глава 4

Разбив язычников играя,
Маркиз и граф сошли на брег,
Умытый кровью нечестивой.
Десяток пленных же строптиво
Пыталась совершить побег,
Но шпага графа их смирила.

Дворяне ринулись сквозь сельву,
Сверкнули шпаги в их руках.
Засады подлые врагов,
Что звали в помощь всех богов,
Мгновенно обратились в прах.
Виват вам, девы-аркебузы!

Иные полчища врагов
Тугие луки натянули -
И кровь вскропила облака.
В ответ им сильная рука
Маркиза бодро тащит пули
Из оружейного мешка.
Ох, бой быть славным обещает!
Дель Кано пулей угощает
Меж глаз индийского вождя
И крутит ус, довольный явно.
Другой рукой разит он славно
Лесных разбойников. Дождя
Сейчас сюда б, да остудиться!

Но вдруг коварная стрела
Вонзилась в спину храбреца...
Бурдюк с вином любимым лопнул!
Дель Кано в бешенстве притопнул,
И тут же шпага наглеца
Настигла молнией стальною .

Да, граф рассержен не на шутку:
Там сто язычников вопя,
Уже нанизаны умело
На шпагу графа - эко дело!
А граф, немного погодя,
Решил проткнуть другую сотню.

Маркиз, увидев доблесть друга,
Решил в ней тоже преуспеть.
Он на врагов, как будто тигр,
Возжаждавший кровавых игр,
Накинулся, и стал редеть
Язычников несметный ряд.

Сраженье вскоре поутихло.
Дель Кано все еще ворчал.
Сейчас он изредка кинжалом
Удары наносил устало,
Потом и вовсе перестал.
Бурдюк вина да оскудеет! -
Себе граф тихо говорил.
Но вспомнив, что еще остался
(на корабле, а он забыл!),
Коня любимого седлает.
Маркиз же недоумевает,
Куда любезный граф собрался?
Ему вовеки не понять,
И заряжает целых пять
Своих чудесных пистолетов,
И снова дрался, дрался, дрался...

Глава 4

Дворяне кончили стрелять,
Врагов поверженных считая
Их оказалось сотня дюжин).
Славно бились! Вот и ужин
С костра снимают, напевая.
Маркизу ногу же несут.

Тут милый граф прибыть изволил
С вином любимым и душистым.
Друзья им мясо запивали,
В бою погибших провожали,
Ну а священник пеньем чистым
Святых на небе ублажал.

Луна и звезды - Божье чудо-
Уютно в небе примостились.
Друзья же спором занялись.
Да что-то быстро извелись -
Под утро лишь угомонились:
Живот у графа заболел.

К тому же кто-то там посмел
Лишить покоя христиан:
Язычник тайно подбирался,
Но хлад клинка ему достался.
Маркиз сказал одно: смутьян!
На тело глядя равнодушно.

К шести солдаты встали дружно,
И вот порядок боевой
Кавендиш видит недовольно.
Велит принять команду вольно.
Решив доспать, дает "отбой",
Зевок ладонью прикрывая.

Три дня подряд, не уставая,
Идут войска зловещим лесом,
К заветной цели приближаясь,
Желаньем сильным возгораясь
Побить врага, священник мессу
Усердно служит на ходу.
Он обещает, что в аду
Для всех язычников найдется
Уютный жаркий уголок,
Где пьют свинцовый кипяток,
Где дьявол с радостью займется
Сим вздорным людом престроптивым.

Лес поредел, чтобы долине
Широкой место уступить.
Очам предстал чудесный город.
Весь золотой! Дель Кано ворот
Рванул дыханье облегчить.
Маркиз же нервно ус тревожит.
- Дворяне, в бой! Успех, быть может,
Нам не изменит, господа! -
дель Кано молвит, распалившись.
Затем, едва перекрестившись,
Несется вскачь. Ох молода
У графа кровь, - маркиз смеется
И тоже вслед за ним несется,
Зажав в руке девицу-шпагу.
Но, право, женщина она,
Поскольку жизнь не одна
Отнята ею. Ибо шпагу
Нельзя бездельем омрачать.

Раздался залп. То двадцать пять
Орудий выстрелили метко,
Сразив язычников на стенах.
О, вся в крови сраженья сцена!
У графа - белая салфетка,
Глаза чтоб потом не сожгло.

К обедне время подошло.
Святой отец возносит крест
И держит грозно над главою.
Один глаз выбит, но звездою
Горит второй. Как бог Гефест
Стоит могуче, криком полный...

Глава 5

Под вечер все еще гремело,
Но небеса уже устали
Взирать на битвы суету.
И, облачившись в красоту
Хрустальных звезд, они призвали
Луну к себе, чтоб видно было.
Чело маркиза поостыло.
Сидит на камне он безмолвно,
На графа глядя, что с кряхтеньем
О крестном бормоча знаменье
(сказать не смею я дословно)
Себя на землю водружал.
Негромко конь вблизи заржал
Маркиз за шпагу взялся резво
И посмотрел во тьму сурово,
Где кто-то кремнем чиркал споро,
К тому же хвастался нетрезво,
Что смел три дюжины врагов.

Язычник раненый богов
Своих ругал, вздымая руки
Ко равнодушным звездам гневно,
То вдруг молился он напевно.
Услышав же чудные звуки,
Христос к себе его забрал.

Держась за бок, дель Кано встал,
Сказал маркизу: "Доброй ночи!",
Пошел в палатку, чуть хромая.
А там язычница нагая
В ладонях прячет черны очи.
Но стоят графа ли они? -
Подумал граф. Велел огни
Гасить скорей, поскольку веки
Свинцом как будто налились.
Себя напутствовал: молись!
Девчонку же к маркизу гонит.
Затем он скупо бога молит
Побед побольше ниспослать...

Тут небо вдруг светлее стало,
Распахнулось, взгрохотало!
Дель Кано хочется кричать,
Не может он, лишь шепчет что-то.
Там в небесах огромный кто-то
Сидит на огненном коне,
Десницею копье сжимая.
Глядит на графа. Тот стеная,
Целует крест: О горе мне!
И слышит голос громогласный:
"Поди сюда, глупец несчастный!
Ты думал, что одна лишь кровь
Язычников угодна Богу?
Избрал ты скверную дорогу.
Не кровь людская, но любовь
Спасет языческие души!"
От силы гласа глохнут уши.
Дель Кано волей превозмог
Испуг свой. "Это ведь Георгий
Явился мне! Напиток горький
Упрека я испил. Порок во мне
Живет с рожденья!" -
Так думал граф. Оцепененье,
Его сковавшее, прошло.
Георгий снова произносит:
"Неужто плачь детей приносит
Тебе покой? Уже ль взошло
Христовой веры свято семя?
И по плечу тебе ли бремя?
Подумай, граф. Назад, быть может,
Ты не вернешься никогда.
Погибнешь страшно. Что тогда?"
"Мне трусить, право же, не гоже!" -
Сказал разгневанно дель Кано.
Проснулся. Встал, хоть было рано.
На воздух вышел побродить,
О сне подумать и умыться.
Вдруг приказал: "Цирюльник! Бриться!
Вели воды мне вскипятить!
Зарос совсем и слаб ужасно."
"Мой милый граф, все с вами ясно!
Вам просто нужно больше кушать.
Обедать, скажем, трижды в день
И затянуть слегка ремень" -
Шутил маркиз. "Готов послушать," -
Ответил граф, косясь сердито.

Что было после -позабыто.
Известно только, что дель Кано
С маркизом отбыли домой
Через полгода на покой.
Еще не раз они незвано
Ходили в земли неизвестны.
Там старость их весьма уместно
Поостудила, наконец.
Потом и смерть пришила. Конец.